Бездомность в абсолюте

Текст: Майя Ставитская

Давным-давно в фельетоне из советской газеты ("- Не читайте перед едой советских газет! - Но что делать, если других нет? - Совсем никаких не читайте"). Так вот: это было что-то дюже обличительное, донельзя авторитетным тоном вещавшее советскому человеку о мерзостях эмигрантской прозы. В которой вопиющая клевета измышлений о нашей прекрасной действительности могла соперничать только с убожеством содержания. Солженицин назывался "единожды солгавшим" (не без изящества), о "Лолите" Набокова говорилось, что это пикантные записки развратной горничной (?).

До сих пор не понимаю, к чему была убогая и совершенно бессмысленная ложь. Но очень хорошо помню впечатление от "Лолиты", когда, спустя годы, читала ее. Это было как вихрь, темный смерч, внезапная вспышка света, более черного, чем сама чернота. "Ло, Ло-ла, Ло-ли-та"; "Убил ты Куил-ты", слова и выражения, образы, оттиски, мгновенные отпечатки негативом на внутренней стороне век. Невыносимая смесь жуткой в своей сути извращенной страсти и нежной бережной трепетной любви.

Кадр из фильма "The Luzhin Defense" (2000, Великобритания) режиссера-сценаристки Марлен Горрис (Нидерланды)

И стиль, это хотелось проговаривать, трогать языком, слушать звучание. Читать научилась самостоятельно в пять, сразу "про себя", минуя чтение вслух, а тут необходимость восстановить промежуточные стадии восприятия: глаза, голос, уши. Нельзя, просто невозможно упустить ни крошки с пиршественного стола, щедро накрытого дядькой с одутловатым лицом, энтомологом, блестящим питерским мальчиком, единственным русским писателем, приручившим и покорившим английский язык. Который говорит о кошмарных вещах так, что хочется скулить от невыносимой нежности.

После много Набокова. "Другие берега" - то же наслаждение стилем при том, что совсем не помню, о чем. "Обскура" - обескураживающая надолго поселившаяся в душе боль. С чего, от чего? И понять не можешь и забыть-выбросить из памяти не получается. "Защита Лужина" особняком, совершенно мимо, единственное набоковское, не тронувшее ни ума, ни сердца. Пол-жизни назад. Равнодушно констатируешь: Чего и ждать от шахматистов, все они безответственны и слегка не в своем уме (первый муж был шахматным вундеркиндом). И надолго эта повесть украшается во внутреннем реестре ярлыком "Бывают у гениев неудачи".

Перечитала сейчас. Как хорошо!

Гендерные особенности восприятия исторических non-fiction книг

Текст: Елена Невердовская

Читаю немецкую газету "Zeit": профессора пишут об исторических подоплеках (предпосылках, подводных течениях, интригах) современного ирано-арабского, шиито-суннитского конфликта. Профессора любят точность, они так и сыпят именами и датами, слегка разбавляя простое перечисление отдельными замечаниями, что не прибавляет статье ни занимательности, ни глубины.  

Что касается меня, то с чего начинала, тем и закончила. Кроме нескольких цифр (дат падений халифатов) и описания Александра Македонского как доисламского пра-мусульманина Искандера не почерпнула ничего. Хотя нет, одно откровение меня все же посетило: если бы историки поделились своей информацией с писателем, публицистом или журналистом, и он бы все это облек в иную форму, удобочитаемую, лучше усваиваемую, то результат мог бы быть совсем иным. Скажем - знания бы перетекли из текста в память, а там, глядишь, и понимание бы ситуации забрезжилось. Трудно жить в современном мире, неясно все.  

Исторические non-fiction книги, издательство Nuennerich-Asmus Verlag&Media

Надо отдать должное, среди историков-профессоров есть талантливые писатели, остроумные публицисты, хронисты, легко владеющие пером, - именно таких авторов и выбирает немецкое издательство Nuennerich-Asmus Verlag&Media, специализирующееся на популярной литературе по истории, археологии, искусствоведению.  Не информировать, а рассказывать историю - криминальную или смешную, эротическую или сентиментальную, примерно так выглядит их кредо. Хотя, случаются и провалы, но о них я упомяну в заключении. сначала - об увлекательном и познавательном.  

Uwe Westfehling. "Mit den Normannen nach England", издательство Nuennerich-Asmus Verlag&Media

Как норманны Англию завоевали. Книга-путеводитель 

Андерсен навсегда. Книги – это слова. Часть последняя

Текст: Майя Ставитская


О «супе из колбасной палочки». Чем он начинается? Для каждого, своим. Я вот, кажется, "Огниво" как самое раннее помню. Шел солдат по дороге: ать-два, ать-два! Книжка была картонная с объемными иллюстрациями, больше похожими на театральные декорации. Открываешь страницу и очередная сцена, описанная понизу текстом, встает перед глазами. Собаки одновременно пугали и завораживали. Это ж надо, глаза с тарелку. 

- Мам, а мельничное колесо, оно какое?

- Большое.

- Ну какое, как у машины?

- Нет, это тележное таким должно быть.  

- А мельничное?

- Большое.

....................................................................................

- Как такая огромная собака могла быть усмирена передником ведьмы? А потом огниво, оно какое?

- Маленькое.

- Ну какое-какое?

- Отстань, я занята. 

И "Принцесса на горошине" в той же книжке. Много-много перин, на которые укладывают худенькую девочку с желтыми волосами, постриженными в пышный боб. Глазастенькая. Некоторые картинки-декорации дополнялись подвижными элементами. В эту, посредством возвратно-поступательного движения картонного шарнира, на конце которого закреплен был шарик,можно было вкладывать "под" перины горошину (иллюстратор от души позабавился за счет невинных детишек, думаю).

Почему же она чувствовала себя избитой? Горошина такая маленькая. Да они и мягкие из банки.. 

А потом в детском саду читают вслух "Снежную королеву" из другой большой книги и, ах, это невозможно уместить в уме и сердце, этого так много. Целый огромный мир, по которому странствует маленькая девочка в поисках названого братца. На улице зимой нужно быть осторожной, чтобы осколок тролльего зеркала не попал в глаз. Верите-нет, до сих пор опасаюсь.

И красных башмачков, которые забрала река сейчас еще немного жаль. А помните, Маленькая Разбойница? Опасная подруга. И сила семи королей, которая в тебе. А слово "Вечность" из кусочков льда. Сложи его - получишь весь мир и пару коньков в придачу. Андерсен как вихрь, как смерч, как ураган врывается в твою жизнь. Только не отбирает, не уносит – заполняет всклянь. Сколько будешь жить, они с тобой и в тебе - его герои.

Датский менталитет. Книги - это слова. На слух, на вкус, на ощупь. Часть вторая

Текст: Майя Ставитская

- Беспокоит меня Гондурас.
- А вы не чешите - и не будет беспокоить.
Меня Дания не беспокоит - интересует. Потому что учу датский. Нет, не собираюсь эмигрировать и мужа датского не подыскиваю - русского хватает. Мне нравится учить языки. В каждой избушке свои погремушки, моя сейчас такая. А когда то, что доставляет удовольствие не противозаконно и не ведет к ожирению, можно расслабиться и получать удовольствие.
Какая она, европейская страна, где говорят на языке с самой сложной фонетикой? Небольшая, самая южная из скандинавских. Граничит со Швецией (с которой постоянно воевала), Норвегией (с которой чаще заключала матримониальные монархические союзы) и Германией (но там 46 км. всего протяженность границы). Конституционная монархия с однопалатным парламентом фолькеттингом, член Евросоюза больше трети века, но в Еврозону до сих пор не входит. И валюта собственная - датская крона, примерно десяти российским рублям равная. На фарерских островах наравне с ней имеет хождение фарерская крона. Евро не приняли референдумом.

Имиграционная политика жесткая, даже дела по воссоединению семей рассматриваются с присвоением страждущим баллов благонадежности, часто неоднократно. За что осуждаема другими членами Евросоюза, но не больно расстраивается по этому поводу. Климат мягкий, потому что Гольфстрим. Среднезимняя температура -1, представьте. Правда и летом выше +15 редко поднимается. Страна вечного межсезонья.

Альтернативный Диснейленд, маркетинговые игры в классику

Текст и фото: Елена Невердовская

Торговый центр "Шиллер", бизнес-ланч "Гете", портрет братьев Гримм на бумажной салфетке. И Синий Пушкин. Что сказали бы они, увидев такое насилие над своими именами? Какова была б их реакция? Равнодушие или ярость? Ирония или восторг? Пушкин бы выпил в "Синем", мне так кажется. Он, конечно, "наше все", но вместе с тем - такой современный "парень". 

Имя, оторвавшись от своего носителя, от его произведения, превратилось в торговую марку, лейбл, ярлык. Счастливы те, кто может себе на пользу воспользоваться известной маркой, некоторые всерьёз полагая, что имеют на это право, другие иронизируя и играя, третьи, особо не задумываясь ни над стратегией ни над правомерностью,ни над смыслом.  

С первыми мне, признаться, скучно. Я не посещаю  литературных музеев, не кланяюсь памятникам. В игры вторых я играю, меня развлекает этот маркетинг имён: обнаружив салфетку с портретом братьев Гримм, я радуюсь, но, вместо того, чтобы вытереть пальцы и рот после еды, прячу её, нетронутую, в сумочку, как сувенир, использую потом как закладку для книг. И меню Гете, я бы с удовольствием попробовала в ресторане, ходи я в них чаще и имей времени больше... Но что я абсолютно не могу принять, так это - торговый дом "Шиллер" или шопинг-центр "Гейне". Богохульство просто. 

Хуже только может быть хозяйственный магазин " Хайдеггер". Хотя, ...

Против "Меркатора" же я ничего не имею, даже могу вообразить торговлю, картированную в меркаторской сетке координат.

Женщина и кровь. Выбор, вечность

Текст: Майя Ставитская

Леди долго руки мыла,
Леди крепко руки терла,
Эта леди не забыла
Окровавленного горла.
Леди, леди, вы как птица
Бьетесь на бессонном ложе.
Триста лет уж вам не спится.
Мне лет шесть не спится тоже.
Ходасевич.

Оттого ли, что прочитана прежде других трагедий Шекспира или по множеству связей, что протянулось к произведениям, героям, ситуациям, которые глубоко затронули - "Макбет" на втором месте среди шекспировых трагедий. Первое у "Гамлета", как иначе. Безупречный в совершенстве артефакт; чаша, налитая архетипическими ситуациями до выгнутой поверхностным натяжением линзы; дивной красоты монологи; и там бедняжка Офелия и, ах, да что говорить - сам Гамлет. А на втором не Отелло, с его "За муки полюбила, за состраданье к ним", не "Ромео и Джульетта" - Меркуцио хорош необычайно: "Все это Меб!" и Кормилица, н-но, не то. И уж конечно не "Буря", в которой вовсе никакого толку не поняла. А больше трегедий его и не читала. Комедии - другое дело, их люблю, но теперь не о них. 

 

Макбет. Обложка книги, созданной студентами Advanced Design at Oak Park High School. 15 первых страниц издания можно посмотреть здесь. Нажать на PREVIEW

"Макбет" лег скользким шариком свинца в ту душевную нишу, где черное бессмысленное злодейство ждет заслуженная кара, как в финале народных сказок. С той разницей, что начальным посылом жажда власти, а не зависть и ревность - мотивы, которые легко понять любому. И наказание приходит не извне - изнутри. Скользким, потому что наслаивать впечатления на изначально положенное не получилось. Замечали ли вы: в абсолютном большинстве случаев действует принцип жемчужницы: песчинка первого впечатления попадает внутрь тебя и если края ее достаточно остры, они причиняют дискомфорт, требуют сглаживания, адаптации, душевной работы по обволакиванию ранящей кромки слоями перламутра.

Об избыточном: телесном, словесном, сокрытом – в себе

Текст: Майя Ставитская

"Каждый, кто проникает, думает, что он проник первым, тогда как он всего лишь последний член в ряду предшествующих, пусть даже первый в ряду последующих, и каждый воображает, будто он первый, последний и один-единственный, тогда как он не первый, не последний, и не один-единственный в ряду, что начинается в бесконечности и продолжается в бесконечность"
Джойс "Улисс"

Фраза из романа относится не к чтению интеллектуальной литературы. Отнюдь. Там все касается вещей плотных и плотских, и площадных - точно не утонченных. Обманутый в очередной раз муж, который сам не без греха, размышляет о природе отношений между мужчиной и женщиной, прежде чем нырнуть в постель под теплый уютный бок супружницы. Ах, ну что за балаган, право! Блум не Одиссей, Моллиган не Пенелопа и Стивен не Телемах. Ни разу!

Улисс, он каким должен быть? Правильно, брутальным, истинным мачо, "сочетающим секс с холодком ЭВМ" Даром , что ли, любимец Афины? Богиня мудрости из зевсовой головы рожденная абы какого смертного покровительством не удостоит. Герой Трои, поджарый и мускулистый, прежде занятную штуку с лошадью придумал ("Бойтесь данайцев, дары приносящих"), переломив ход бесконечного противостояния; после странствовал четырнадцать лет по морям-по волнам. И все время оставался безусловным лидером своей команды. А напоследок перебил хренову тучу претендентов на благосклонность жены, заодно уж с ее служанками и корабли их пожег - гулять, так гулять