О платочках

Текст: Майя Ставитская

Нет, не о синеньком скромном, который падал с опущенных плеч. И не о том, тем более, что "замерзает, меня согревая, оренбургский пуховый". О носовых. Вы пользуетесь носовыми платками? Я нет. Уже и клинекс бумажный покупать перестала. Если насморк, отрываю от рулона кухонных бумажных полотенец. У них более плотная текстура, чем у туалетной бумаги. Не расползаются под рукой. А для слез... Для слез не пользуюсь. Потому что есть правило - плачешь, не касайся лица. Не сморкайся, не промокай слез, даже не умывайся. Дай им течь свободно. И тогда минут через десять только поправишь макияж. Без последствий.
А начни размазывать слезы сопли и слюни, хоть руками, хоть платком - опухшие красные щелочки глаз и опухший нос надолго гарантированы. Ну и к чему сейчас о платка? Да вот книгу на днях прочитала, в которой носовой платок - очень яркая деталь. Символ расставания Используют его только не вполне привычным образом.. Но прежде - о самом, что ни на есть традиционном. Плачущая женщина и мужчина, который протягивает ей свой носовой платок: "Вот, возьмите, миссис Батлер, в критический момент у вас никогда нет при себе платка".
Скарлетт, Рэтт, "Унесенные ветром". Они и расстанутся так же. Она плачет, он протягивает очередной платок. А еще? А еще: "Сударь, Париж не вымощен батистовыми платочками. Это должны понимать даже вы. Хотя и явились из Гаскони" Помните, Арамис, платок с инициалами "К.Б.Т." и вторая по счету назначенная д`Артаньяну за первый день его пребывания в Париже дуэль. Платок, как яблоко раздора. Впрочем, юный гасконец проявил себя на заре карьеры тем еще слоненком в посудной лавке. Первым поводом к дуэли, помнится, была перевязь Портоса, а третьим - толчок в раненное плечо Атоса.

Светильник "Servus" / Бумажный платок. Производитель Supergrau

В том смысле, что платок - не сюжетообразующая деталь. Отнюдь. А помните, в каком произведении именно на платке завязана интрига? "Она меня за муки полюбила, а я ее за состраданье к ним" "Отелло", Вильям наш Шекспир. Вот там одновременно и главный обвинитель, и и основная улика, и судья неправедный. Кончается помним как: "Молилась ли ты на ночь?" Бедный обманутый ревнивец, бедняжка Дездемона. Есть еще один роман, в котором тот же сюжет, перенесенный в Иудею незадолго до рождества Христова. Не основная линия, одна из ветвящихся боковых. "Мой старший брат Иешуа", Лазарчук, отношения Ирода с одной из жен, так кажется. Там не платок даже а род покрывала, расшитого магическими письменами. Имеющего свойство утешать в горестях и утишать боль. И тоже печальная концовка. Просто вспомнилось.

Книжные вести. Из подсмотренного, подслушанного и услышанного

Текст и фото: Елена Невердовская

Очевидно, глубоко во мне всегда жил и сейчас здравствует дидакт и педагог: я дарю подросткам книги - детям, племянникам, друзьям детей. И взрослым, впрочем, тоже. Однажды я захотела подарить племяннику книгу одного автора, но забыла и имя и название, знала только немного из биографии писателя и тот факт, что он незадолго покончил с собой. Депрессия. 

Прихожу в книжный магазин в Дюссельдорфе, огромный, на нескольких этажах, нахожу отдел романов и спрашиваю продавщицу. Она: 

- О, я тоже сейчас не скажу имя, но знаю, о чем Вы, подождите, - девушка набирает некие ключевые слова и выдает мне имя: 

 -  Дэвид Фостер Уоллес. 

Кафе в книжном "Кофейное пятно". Шпионские снимки на смартфон

Жаль, что этот книжный не лежит у меня на пути.  

Пару лет назад я нашла ему замену - в Кельне. На одной из центральных площадей города расположен огромный магазин Майерше /Mayersche (по имени основателя Якоба Антона Майера, 1782 – 1857, до сих пор принадлежит «семье»), в него можно зайти после шопинга, перед посещением музея, в плохую погоду, когда не хочется ждать трамвая под дождем, перед рождеством после глинтвейна и сосисок на ярмарке (если честно, я предпочитаю лосося на дровяном гриле)… 

Кафе "Кофейное пятно". Шпионские снимки на смартфон

Одним словом, я подсела. Даже если ничего не надо покупать, ничего не хочется читать, я захожу туда побродить между книг и выпить латте макьято в кафе "Кофейное пятно". Атмосфера - это наше все. 

основатель магазина Якоб Антон Майер, 1782 – 1857, книжный до сих пор принадлежит «семье». Шпионские снимки на смартфон

Таких как я - тьмы и тьмы: в кафе в час пик не найти свободный столик, тогда приходится пить кофе у стойки; накануне больших праздников в кассу стоят кошмарные очереди, ведь кельнцы тоже думают, что книга - лучший подарок, и приобретают книги стопками. 

"Особняк". Уильям Фолкнер. За что я люблю Американцев

Текст: Майя Ставитская

Девицей довелось побывать на американской выставке. Это было приметой перестройки: падение железного занавеса, более лояльное отношение на всех уровнях ко вчерашним непримиримым врагам. Они там заговорили о социализме с человеческим лицом (лицо Горбачова имелось в виду, как иначе). Мы, давно и прочно влюбленные в Америку через пару лет запоем : «Гуд бай, Америка». Официальный совок, дотянувшись до сказочной Страны Снов, неуловимо и мгновенно опошлит ее. Не выдерживает Алый Парус Мечты столкновения с грубой реальностью. Даже и доброжелательно, в целом, настроенной. Блекнет и обвисает тряпкой.
И все же, к выставке. Среди прочего, был там книжный раздел, где смышленые американские парни демонстрировали хорошо изданные книги русских писателей, переведенные на английский.
Любите русскую литературу? - спросил один из посетителей.
О, да, я много читаю ваших писателей, хочу понять загадочную русскую душу.
Кого, например?
Достоевского.
Достоевский не актуален, хотите понять — читайте Булгакова.
Уму непостижимо, какие мелочи порой оказывают на нас самое серьезное влияние. Как этот вот, краем уха услышанный диалог., невольно сформировавший приоритеты. Всю жизнь после читала американских булкаговых.

С американскими достоевскими если и сталкиваясь, то болью и ожогом, как случилось это со стайроновым «Выбором Софи», на долгие годы компактно разместившим внутри автономного концентрационного лагеря на одну персону. Это сейчас к тому, что Фолкнер — писатель достоевского типа. Из тех, кого старательно обходила. Частью из душевной лени (такое чтение — серьезная работа). Частью от страха (см. выше).

"Приди в зеленый дол". Роберт Пенн Уоррен

Текст: Майя Ставитская

Это совсем непохожие произведения из различных видов искусства, о разном. Если просятся в связку, то от противного: неоправданно резонансная пустышка "Левиафана" и вещь, которой не знает никто. Хотя с какой стороны ни взгляни на нее - шедевр. Не ради страсти разбрасываться красными словцами, объективно, в этом знаю толк. А вспомнилось-связалось, потому что женщина там и тут. Которая живет своей нелегкой жизнью, светит вокруг неярким светом. дарит тепло. И всякий, оказавшийся рядом, залипает на медовую сладость ее заботы. Тем более ценимую, что не демонстрирует себя миру в качестве вулкана страстей.
На самом деле у Америки тридцатых прошлого века много общего с Россией десятых века нынешнего. Не Москву имею в виду. провинцию, в которой живу. Москва, как понимаю, ближе к нынешним реалиям, мегаполисы собственным правилам подчиняются. Маленькие города - оно самое и есть. Автомобили даже у бедняков; уровень охвата средствами связи довольно высокий, большинство ее для звонков одному-двум регулярно используют. Кумовство и коррумпированность на всех уровнях, которые если кого и напрягают по-настоящему - так несчастных, попавших под жернова. Остальных не касается. Жизнь нелегка, но не так, чтобы совсем ломала хребет, можно выжить. Можно и приподняться. Если нет у тебя каких-то особо страшных обстоятельств.

У Кесси Спотвуд есть. Муж парализован двенадцать лет уже. Вдвоем с которым живет на отдаленной ферме. А денег нет, нанять кого-то ухаживать.

Читатель на Шелковом пути. Попытка виртуального путешествия

Rider with Raised Arm
Turfan, Xinjiang, Tuyuk-Mazar, 11th century
Wood, glue-based paint
© State Hermitage Museum, St Petersburg

Текст: Елена Невердовская

В прошлом году в культурном и выставочном центре "Эрмитаж в Амстердаме" можно было увидеть выставку "Экспедиция "Шелковый путь". Экспонаты из собрания Государственного Эрмитажа в Петербурге - фрагменты фресок, скульптура и мелкая пластика, шелковые ткани и предметы быта, произведения декоративно-прикладного искусства - были показаны на двух этажах исторического здания на Амстеле.

"Экспедиция Шелковый путь. Сокровища Эрмитажа / Expedition Silk Road. Treasures from the Hermitage"

  

Не могла себе отказать в такой возможности и специально поехала в Амстердам, но и представить не могла, что меня там ожидает. Не побоюсь признаться в собственном невежестве, но открытием стало существование на территории Восточного Туркестана и Средней Азии таких государств, как Карашар, Куча, Хотан (Хотанский оазис в пустыне Такла-Макан), Турфан (Турфанский оазис), Уструшана. Названия Бактрия, Парфия, Согдиана и Хорезм я знала и раньше, но их культура, искусство, традиции были неизвестны.

Первое сильное впечатление во время выставки: росписи дворца в Варахше (7 - 8 век, Согдиана) - битва героя с тиграми, львами, драконами; трапеза купца; амазонки. Второе: обугленные черные рельефы из дворца в Пенджакенте (начало 7 века, Согдиана), сохраненные благодаря огню (дерево превратилось в уголь) и обрушившимся стенам (консервация, отсутствие кислорода) - результат трагедии 722 года, взятия города арабами. И третье: текстиль 2 века до нэ - 1 века нэ из захоронений на территории северной Монголии: кожаные штаны, шелковая рубашка, вышитые покрывала, войлочный ковер, напоминающий ширдак, с аппликациями стилизованных изображений оленей, быков, деревьев, обрамленный шелковым кантом (икат).  И, конечно же, карта, демонстрирующая существующую и в древнем мире "глобализацию": вещи, изготовленные в Согдиане или Бактрии были найдены на Урале, Волге или юге Западной Сибири, сирийские и египетские кафтаны, шелковые покрывала - на Кавказе, парфянская резьба по кости - на юге Украины, в Ольбии.

   

Одним словом, выставка выявила наличие огромного белого пятна, думаю, не только у меня. Появилась мечта - увидеть когда-нибудь древние руины и храмы, а до этого момента - узнать больше о Центральной Азии. 

Hand van een boeddha
Noord-Bactrië, Kara-tepe, 2de–3de eeuw
Ganch (gips), frame
© State Hermitage Museum, St Petersburg Hand of Buddha
Northern Bactria, Kara-tepe, 2nd–3rd century
Ganch (gypsum), frame
© State Hermitage Museum, St Petersburg

Самый простой способ узнать больше - прочитать каталог выставки. "Экспедиция Шелковый путь. Сокровища Эрмитажа / Expedition Silk Road. Treasures from the Hermitage" был издан культурным центром "Эрмитаж в Амстердаме" на английском и голландском языках. Среди авторов - кураторы выставки Кира Самосюк, главный научный сотрудник Отдела Востока Государственного Эрмитажа и Павел Лурье, заведующий сектором Средней Азии, Кавказа и Крыма.  Казалось бы.

Роберт Пенн Уоррен. «Вся королевская рать»

Текст: Майя Ставитская

"Процесс как таковой не бывает ни нравственным, ни безнравственным. Мы можем оценивать результаты, но не процесс. Безнравственный фактор может привести к нравственному результату. Нравственный фактор может привести к безнравственному результат"
Зато у нас есть наша Духовность. Ну как, что такое? Кто изначально не настроен понимать, тому и не объяснишь, пожалуй. Вот маяться несовершенствами этого мира, доходить до глубин отчаяния, а потом взять топор, да и отправиться убивать мерзкую гадкую старушонку. Носительницу Концентрированного Зла. А что не одна дома оказалась, сестра ее невинная рядом, что уж теперь, придется и сестру до кумплекту. Или полюбить. До безумия просто полюбить мужчину. Отдаться ему, уйти от мужа, оставить ребенка. Потом ощутить на горле властно сжимающиеся мозолистые руки Духовности, да и броситься под паровоз. Двое детей сироты, двое мужчин глубоко несчастливы. Ну так что ж теперь, от Духовности отказаться?
Или вот еще встретить неожиданно существо, к которому привяжешься как ни к кому в этом мире. Холить его, лелеять, оберегать по мере возможностей от бед и горестей. А потом взять, да и утопить своими руками. Барыня приказали. Это да, это вот духовность. И что вы нам Кассом своим Мастерсом тычете. Родился в нищете, вырос в бедности. Но грамотей. Читать любит. И когда старший брат, разбогатев, отдает в серьезную учебу, не на пустое место книжная премудрость ложится.

А мальчик-то хорош. Ах, хорош. Красивый, умненький и есть в нем это внутреннее благородство, врожденный аристократизм, который настоящую женщину равнодушной не оставит. И совершается прелюбодеяние, тем более скверное, что с женой лучшего друга, принимающего в тебе искреннее участие. Со страстно любимой женой. И "не было укромного уголка в этом доме, которого мы не осквернили бы преступной страстью". После друг узнает, кончает с собой, обставив все , как несчастный случай.

Медленное чтение: Джакомо Казанова «История моей жизни»

Текст и фото: Елена Невердовская

На вокзалах в Германии есть такая чудесная традиция: продавать некондиционные книжки за полцены или за пять евро или даже за три. Вот так случайно я купила избранные главы из мемуаров Казановы и ведь, что примечательно, как раз накануне поездки в Италию, в Милан.  

Будучи в Милане, мы решили один день потратить на поездку в Венецию. Так что мемуары я открыла только в скором поезде Милан - Венеция. За три часа в пути я успела узнать, как Казанова "болтался" по городу, играл, пил и ел в казино, носил карнавальную маску, расплачивался с гондольерами, любил и был любим, влюблялся и влюблял, был арестован, сидел и бежал через крышу.  

Немецкий перевод с оригинального французского: "История моей жизни" Джакомо Казанова, шевалье де Сенгал, издано в 1983 году в Лейпциге

Казанова меня очаровал - в книге он предстал совсем непохожим на широко распространенное изображение. Он - не то,  что думают о нем те, кто впопад и не очень склоняет его имя. Он не равен образу из фильма Феллини. Да, он самовлюбленный, местами напыщенный, да, он соблазняет женщин,  да, он авантюрист и аферист и шпион... Но он сбежал по крыше... Мне трудно объяснить, но образ сильного, волевого, упорного, умного засел у меня в памяти после двухсот или трехсот отобранных кем-то страниц его мемуаров и скомпанованных в одну книжку. Мне захотелось узнать его ближе, прочесть все его воспоминания.