Игра, играет, проиграл. О реально необходимом

Текст: Майя Ставитская

"Homo Ludens". Йохан Хейзинга.
Давно думала его почитать. С того времени, почти два года назад, когда услышала об "Игре в бисер" Гессе. Не решившись еще подступиться к роману, искала мотивационных побуждений, обкладывала себя флажками, направляющими в верную сторону, тогда же и услышала-прочла впервые о "Homo Ludens". А потом, перечитывая "Жука в муравейнике", "Волны гасят ветер" Стругацких с этим термином людены столкнулась и анаграмма "нелюди" показалась неплохим, но лишь одним из возможных объяснений. Глубже хотелось понять. И снова вспомнила, что есть такая работа в культурологии "Человек играющий".

А задолго до того, читая игровые книги Эрика Берна, лично мне многое объяснившие в поведении окружающих ("Игры, в которые играют люди", "Люди, которые играют в игры") тоже думала о том, что это - популярная психология, а хотелось бы более фундаментальных каких-то знаний об Игре. Пришло время. Хейзинга нужно иметь в активе. Не ради возможности потешить снобизм, ввернув при случае: "У Хейзинга есть об этом" (кстати, не разобралась, склоняется или нет фамилия, буду уж оставлять несклоняемой). Человек, сочетающий академическую ученость с даром говорить о предмете увлекательно, доступно, интересно.
В начале книги автор рассказывает, как упорно сопротивлялся попыткам редакторов пригладить на их манер название своей работы "Игровой элемент культуры".

Сказка, Андерсен, немецкий. Слова на вкус и на слух

Текст: Майя Ставитская

В каждой избушке свои погремушки, каждый по-своему с ума сходит, мне нравится учить иностранные языки, может таким образом реализую извечную женскую страсть к собирательству (ну, помните из истории: мужчины охотники женщины собирательницы, потому матриархат характерен для палеолита. когда люди бродили и собирали съедобных жучков, а патриархат ознаменовал переход к каменюке, насаженной на палку, посредством которой из черепа дичи начал извлекаться вкусный моск). Ах, снова занесло торной тропинкой на дальнее поле.

Итак, к языкам. Они живые, яркие, исполненные внутренних связей, музыкальности, ритма и гармонии, а учить - удовольствие, с которым не сравнится даже покупка украшений у Тиффани (нет, не довелось покупать, так чувствую). Это не отравленных хлороформом бабочек на булавки насаживать, а живых только что из кокона вышедших, в сад выпускать. и каждая кроха смысла, всякий малюсенький невзрачный бледнокрылый мотылек, столько радости дарит. Ну вот, когда отлавливаешь в песне знакомые слова и вдруг понимаешь, о чем в ней поется. Или, читая, восстанавливаешь связи из контекста и на протяжение целой страницы не ныряешь в переводчик.
А когда слышишь из собственных уст металлическую чеканность испанского или ту же латынь но в порхающей барочной избыточности итальянского. Или нежно мурлыкающий французский, или грассирующий, но совсем иначе, жестко, немецкий, или отстраненный холодноватый английский - это как ощутить себя девушкой, изо рта которой с каждым словом возникали жемчужины. Невероятно поднимает самооценку, знаете ли. Я сейчас о связном правильном красивом тексте кусками, не о словесном конструкторе, который всякий начинающий минимально ориентироваться, собирает из лексических форм чужого языка..

На чёрной-чёрной планете есть чёрный-чёрный город…

Текст: Лиля Калаус

Иван Угрант лихо пошутил про Уркаину.

Каламбур

Ну вот. А в чёрном-чёрном городе – чёрный-чёрный дом, а в доме – комната. И мы в ней. Внутри чёрной-пречёрной комнаты. Только её нет. И планеты нет, и города,  да и нас нет, и того кто это видит, тоже нет, и того, кто пишет. А может, это и не комната вовсе. Сами понимаете, внутри чего обычно находятся пелевинские герои. Короче, всё плохо и шиворот-навыворот. Главное, книга про это есть, вот она, голубушка, и стоит немало. А того, про что писано – и кто читает – нету. Не буду цитировать Воланда, это, конечно, плоско. Тем не менее, деятельность по сбору доказательств небытия жизни, личности и ума, предпринятая Виктором Олеговичем чёрт знает сколько лет назад, выглядит грустным анахронизмом. Так и хочется закричать и затопать ногами, как Мойдодыр: «Ах ты, гадкий, ах ты грязный, неумытый поросёнок! Ты чернее трубочиста, полюбуйся на себя!» Все уже давно всё знают и разделяют. Ну зачем опять-то повторять?! Не такие уж мы и тупые. Тупые, конечно, но не настолько.

В общем, всё это лимбо-безобразие читать даже любопытно местами. Но вот ведь беда – не захватывает. Как китайские новогодние игрушки. Вроде бы такие же, как игрушки нашего детства, – а не радуют. И в этом моя основная претензия к ВО. А так - роман не хуже и не лучше остальных последних (не считая жемчужины – ЧиПа –  и ранних повестей, там совсем другое всё, там всё совсем-совсем живое). Обычно погружаешься в бездны его суховатого философического словоплетения – и кайфуешь.

Такие книги отвлекают от ужаса бытия, не будучи при этом приторными коммерческими леденцами. То есть, правильно отвлекают. На мысли верные наталкивают, успокаивают нервную систему, дают пищу для ума, еще и смешат временами и вообще. Это как во внутреннем хамлете висеть, после того как вдоволь набродишься по внутренней Монголии. Внешняя пыльная комната и пыльная заоконная жизнь становятся тем, чем они и должны быть – необходимым и достаточным злом, которое надо сносить, по возможности, не роняя достоинства. Да.

Но, друзья мои, на этот раз я разочарована. Я не особо сообразительный читатель, признаюсь, но мне удалось предсказать каждый – каждый! – сюжетный поворот. Это уж ни в какие ворота. Описания громоздки. Путешествия скучны. Теоретически, мрачный корабль бэтмана OMEN-NEMO должен вроде навевать жуть какую-то. Не навевает. Как и подземный замок-пузырь Дракулы. Чёрт знает почему, самой обидно.

S.N.U.F.F. Конспект рецензии на роман В. Пелевина

Текст: Лиля Калаус

Вступление:
Пелевин пишет не просто романы, а… бла-бла-бла.
Публицистика+худлитература+философия. Умело сочетает. Проект квазибудущего как пародия на квазинастоящее с намеком на бомбардировки  Ливии и «Гражданина Поэта».

Обстановочка:
Бизантиум (Биг Биз) он же офшар. Летающий город. Там – настоящие деньги. Там живут люди, а также представители сексуальных меньшинств ГУЛАГа, старые феминистки и суперстарые порноактеры. Там снимают снафы во славу Маниту.
Уркаина, нищее убогое болото, населенное тупыми орками, которых убивают для съемок снафов и вообще прикалываются над их тупостью как хотят. Над ней висит Биг Биз. И в конце концов, естественно, на нее упадет.

Мужские персонажи:
Главный герой – простодушный юнец Грым, орк, лишенный цинизма, которого с лихвой хватает у автора. Потенциально великий поэт. В оконцовке свалит в Условное царство свободы/оно же река УРАЛ/она же Темный лес.
Второй главный герой – боевой летчик и видеохудожник Дамилола Карпов. Мерзкого вида толстяк. Его камера «Хеннелора» вооружена и очень опасна. А боевые вылеты он делает, не выходя из дома и не покидая уютного седла, обложенного подушками, перед своим маниту, управляя своей камерой дистанционно. Дамилола и есть автор текста-мемуара и всех многочисленных лирических и философско-исторических отступлений. Плохо кончит.

Женские персонажи:

Андрей Лазарчук. "Солдаты Вавилона"

Текст: Майя Ставитская

Порой живешь себе спокойно и все, вроде бы, в порядке, и двигаешься куда-то, и вдруг... Накрывает четким ощущением: все это ненастоящее, не мое, это только снится. Еще немного, я сделаю небольшое правильное усилие и вынырну из этого мутного сна в свою настоящую жизнь. Знать-бы только, какое именно. После все проходит, разве что смутное обиженное недопонимание горчит на дне души. Потом и оно забывается.
А вот так у вас бывало? Очередная ситуация бытового абсурда, разруливаешь ее по мере врожденных талантов или приобретенных навыков. А потом яркое, как вспышка, чувство: я - настоящая, живая, думающая и чувствующая. Чего не могу сказать о большинстве окружающих. Они как из картона сделаны, плоские и обретают подобие жизни тогда, когда смотрю на них. А в остальное время, да кто знает, может быть лежат, пересыпанные нафталином в сундуке Карабаса-Барабаса?

 
Объяснений и философских обоснований этим противоположным, на первый взгляд всплескам экзистенции существует достаточно, хотя приводить их здесь у меня ни желания, ни возможности. Я хочу сказать о романе Андрея Лазарчука "Солдаты Вавилона". Завершающей книге цикла "Опоздавшие к лету", которая органично сочетает обе идеи.

И летний Чехов

Текст: Майя Ставитская

Нас семеро, бабулиных внучек. И жили в детстве все почти в разных городах. Каждое лето собирались в гостях у деда с бабушкой. Не всегда вместе, но даже три-четыре девицы в одной отдельно взятой квартире способны устроить филиал бедлама, как на взгляд постороннего. Тетушка Аниса была посторонней. И, в отличие от нас, каникулярно-беззаботных, работала. А еще училась. И страшно нравилась мне, все хотелось заслужить ее одобрение, но Аниска ни одну из племянниц не выделяла, со всеми держалась покровительственно, чуть отстраненно и насмешливо.

"Палата №6", - как-то бросила, вернувшись домой и обнаружив в своей комнате обряженных в собственные платья и бижутерию, к тому же размалеванных собственной косметикой отроковиц. - А что такое палата №6? - спросила ее. - Рассказ такой есть у Чехова о дурдоме. - О чем.? - Возьми, да почитай. И я взяла. В смутном ожидании, что будет весело, как у нас летом. Или хотя бы смешно, как в "Кавказской пленнице", когда Шурик попал в сумасшедший дом. Оказалось плохо. Скверно, тягуче, тоскливо, уныло, горько, безнадежно.

Первый Чехов, которого читала.

Ну, может за исключением "Каштанки". Или "Каштанка" не в школьной программе? "Белолобый" - точно в школьной. И "Муму" и толстовские "Лев и собачка". А "Белый пудель" Куприна не в программе. Но отвлеклась. Он вполне мог бы оказаться и последним,

Нет и не может быть равенства между раем и адом.

Текст: Майя Ставитская

Да, я всегда любила Льюиса. С того самого времени, как в первой книге о Нарнии дочитала до песни льва. И теперь, спустя четверть века, задыхаюсь на мгновение от радостного восторга, вспомнив. Первое в моей жизни представление о Боге, первый опыт понимания Его. Поздновато, согласна, но лучше поздно, чем никогда, правда? И потом, когда Это входит в тебя, становится по большому счету неважным, прошел до встречи час или пол-жизни. Дистанция, где никто не стоит с секундомером.

Позже, когда узнала, что Нарния и писалась не как цикл сказочных приключенческих повестей, но с целью дать детям понятие Бога в доступной форме, подивилась - вот каков мой уровень. И это после сотни книжек, в которых прямо или косвенно упоминались библейские легенды. И в целом неплохо в них ориентировалась. Ветхозаветные, особенно в части: Исаак родил Авраама (или наоборот) - хуже, евангельские лучше. Впрочем, змей и изгнание из рая, и Ной, и даже Иона в чреве кита. И Самсон с Далилой; и Давид с Голиафом; и Юдифь с Олоферном. И кто-то к кому-то входил, и бесчисленное количество раз случалось, что "он познал ее".
И где все это было? Да кто ж ведает, в памяти. А знаете, что самое главное?

Личный мир Франца Кафки: kafkaesk

Материал подготовила Айгуль Докбаева

3 июня 1924 г. немецкий писатель, австрийский чиновник, еврейский страдалец и гражданин Чехословакии Франц Кафка, наконец-то, добился того, к чему целенаправленно стремился всю жизнь. Он умер. Незадолго до кончины Кафка произнес слова, которые могли породить, наверное, только его уста: "Доктор, дайте мне смерть, иначе вы убийца".

Кафка вошел в нашу жизнь как писатель, создавший потрясающий по своей глубине образ бюрократической машины, управляющей обществом. Кафка увидел совершенно неожиданный для начала века характер связей между людьми, совершенно неожиданный механизм мотивации их деятельности. Причем именно увидел своим особым зрением, поскольку даже из бюрократического опыта, который лично у него имелся, невозможно было сделать столь глубоких выводов: мир просто еще к тому времени не предоставил для этого достаточно материала.

“В конце шестидесятых годов художник Вагрич Бахчанян, в ту пору сотрудничавший в «Литературной газете», произнес ядовитую шутку, которая с быстротой молнии (а точнее — с быстротой удачной шутки) облетела всю страну. Перефразируя слова известной песни, Бахчанян воскликнул: — Мы рождены, чтоб Кафку сделать былью!

Цветаевский пирог

Текст: Лиля Калаус

Я кулинар невеликий. Обычно отрабатываю у плиты, как у станка, семейную трудовую повинность. Никаких там травок-услад для желудка, особенных ингредиентов, экзотических приправ и заморских чудинок. По-настоящему меня может удивить только одно: когда из самых простых продуктов за самое короткое время можно состряпать нечто неописуемо вкусное. 

Вчера пекла Цветаевский пирог. Предварительно погуглила, конечно. Рецепт известный, хотя мало кто берет на себя смелость утверждать, что Марина Ивановна пекла его самолично. По ее собственному признанию, готовила она «ужасно». Тем не менее, принято считать, что такие пироги пекли для девочек - сестер Цветаевых - на даче, в Тарусе. Аромат и прелесть домашнего яблочного пирога коснулся страниц воспоминаний Анастасии Цветаевой. Наверное, это было одним из самых добрых впечатлений ее детства…

На всякий случай – вот рецепт. 

В сторону Свана. Марсель Пруст

Текст: Майя Ставитская

Когда ты ребенок. наделенный способностью переживать и чувствовать ярче, чем большинство окружающих, взрослых или детей. Когда ты, волею обстоятельств, одинок. Хорошо бы, чтобы ответственные за тебя взрослые, не имели сколько-нибудь серьезных воспитательных теорий. И не обладали довольным количеством досуга для воплощения их в жизнь. Твое существование, встраивание в бытие, без того нельзя назвать гладким. Чувствительный инструмент легко расстраивается от соприкосновения с шероховатыми сторонами жизни.
Радует, что человек, в отличие от созданий искусственной природы, имеет в своем распоряжении механизмы саморегулирования, самовосстановления. Помните совет: в любой непонятной ситуации ложиться спать? Хорошо еще бывает заняться чем-то, доставляющим удовольствие. И провести время с теми, кого любишь. Для ребенка, имеющего сверстниками братьев и сестер или соседских детей, большой проблемы нет. Игра - наиболее естественное детское времяпрепровождение. В игре реализуются все виды общения: смотришь на других, демонстрируешь себя, слушаешь и говоришь сам, двигаешься в согласии с другим, прикасаешься, остро и полно чувствуешь жизнь.

И сама возможность такого концентрированного ощущения вытесняет твою инакость. Дарит упоительное утомление, рассредоточенность, которая позволяет проваливаться в сон, едва коснувшись подушки. Не всегда, но часто. Бессонница, к сожалению, привычная спутница людей с повышенной чувствительностью. И все же ребенок остается ребенком. Набегавшсь, набесившись, насмеявшись или наплакавшись вдоволь, он переключается на эти близкие по времени переживания. Будь то боль в разбитой коленке или воспоминание о том, как старшая сестра ткнула в изображении грустной обезьяны со словами: "Это наша бабушка".

"Косморама". Владимир Одоевский

Текст: Майя Ставитская

"Косморама" - род панорамы. в которой зритель смотрит на искусственно освещенные картины, представляющие различные местности, действия и прочее сквозь стекло, увеличивающее эти предметы до натуральной величины. (словарь Павленкова 1907). Милый дядька, этот Одоевский. "Мороз Иванович" написал и "Городок в табакерке". На первый взгляд такие разные, а приглядишься внимательнее: то и другое - попытка создать гармоничный, справедливым законам подчиняющийся мир на ограниченном пространстве. В ограниченном пространстве, вернее. Они трехмерны, закрыты. замкнуты сверху так же, как со сторон. Не христианская модель, скорее герметическая. Так бы и о ставался для меня князь Одоевский автором двух дидактических сказок, не случись в восемнадцать "Косморамы".

Странная повесть, мистическая, но без фирменной для произведений такого толка одиозности. Это было похоже... на Стивена Кинга (и можете бросать в меня тапками). Энергичное действие, при том, что рассказчик позицию занимает, большей частью, пассивную, созерцательную. И, странно, это осталось в памяти, как очень поэтичное. Казалось, что язык должен отличаться от привычного чуть тяжеловесного, принятого к изложению в литературе середины XIX века. Прочла сейчас немного - нет , совершенно то же самое.
Откуда тогда это впечатление? Возможно сюжет, содержание. Маленький мальчик, сирота на воспитании в доме дяди. Никем, впрочем, не притесняемый, довольный жизнью и обстоятельствами ее. Тетушка - милейшее создание, хотя чуть взбалмошное, она среднюю между матерью и старшей сестрой нишу в сознании его занимает. Без психотравм. наносимых чересчур властной или напротив - забитой матерью. Достаток. диковиные игрушки, а что родительской любви не досталось, что ж, бывает и хуже. Много хуже.
Друг семьи, доктор Бин (нчего общего с мистером Бином), дарит Володе модную игрушку, космораму. Заглянув в которую, мальчик видит обожаемую тетушку целуемой молодым красивым гусаром, куда больше подходящим ей, чем скучный и тучный дядя. Делится с тетей-кузиной открытием. чем приводит ее в страшное смятение. Спустя время, застает внимательно вглядывающейся в разобранную космораму: "Ну и где ты видишь тут гусара?" А нет гусара, да к тому же и волшебство ушло из разобранной игрушки, там только линза да фонарь, да глупые картинки.

"Мастер и Маргарита", Булгаков. Еще раз о прототипах

Текст: Лиля Калаус, план лекций

Образ Иешуа довольно далек от канонического облика Иисуса Христа. Скорее, это Христос из апокрифов. Иешуа не кормит тысячи людей пятью хлебами, не превращает воду в вино и не воскрешает мертвых. Его чудеса совсем другого толка. И согласитесь, даже и в наше не в пример более гуманное время, настоящая доброта, вот просто доброта в адрес любого (помните слова из романа? "Злых людей нет на свете, есть только люди несчастливые") - такая редкость, что расценивается нами, как самое настоящее чудо... И воскресения, важнейшего атрибута христианской веры, в романе нет. Точнее, есть, но это не воскресение сына Божьего, а воскресение сожженного романа.

Есть мнение, что в образе Иешуа Булгаков вывел Льва Толстого с его идеей непротивления злу насилием. Так думают те, кто считает весь "роман в романе" - довольно злобной пародией на Священное писание. Стало быть, и образ Иешуа - пародийный. И наконец, некоторые считают, что прототипом Иешуа послужил князь Мышкин из романа Достоевского «Идиот». Который сам, в свою очередь, списан с Христа.

Проспавшие счастье. О языке Андрея Платонова

Текст: Майя Ставитская

"Скучных и бессмысленных книг нет, если читатель бдительно ищет в них смысл жизни. Скучные книги происходят от скучного читателя, ибо в книгах действует ищущая тоска читателя, а не умелость сочинителя."
Что вы, Платонова же нельзя читать. То есть, никакой человеческой возможности. Из всей существующей на свете мути эта самая муторная. Да пробовала я. Ну, тогда еще, в юности, когда возвращенную литературу все читали. Продралась страниц через двадцать. Не помню уже, чего, кажется "Джана" (привлеченная созвучностью названия повести Раевского "Джафар и Джан". Там кучка людей брела куда-то через безводную местность и были они так измучены бессмысленным своим, конечной цели не имеющим, походом. И ничего в этих людях прекрасного или героического (юность любит все красивое и необычное)..
И груди женщин обвисли, как пустые мешочки. А потом ребенок одной из них, сосавший пустоту и скуливший от бессилия не плачем, а жалким щенячьим поскуливанием, уме. И я сломалась. Не смогла больше. Время от времени спрашивала у тех своих знакомых, о которых знала - читают. И всё один бывал ответ: "Платонов - нет, не смог(ла)". И поместила Андрея Платоновича среди творцов, чья слава неоправданно и непомерно раздута. Печалясь: вот уж высоколобым критикам неймется поглумиться над наивным беззащитным читателем. Ну да, пущай ужо, мы тоже не лыком шиты, без них разберемся, что такое хорошо, а что такое плохо.

 И потому, когда от человека, безусловно в моих глазах авторитетного и обладающего отменным вкусом, услышала о потрясающем чувстве языка и мастерстве Платонова, первой реакцией было: "Разыгрываете?" Ничуть, оказалось. Подивилась причудливости комбинаций тасуемой колоды, но закладку в сетевой библиотеке сделала. А полгода и выпуск "Школы злословия" с филологической дамой - великим знатоком творчества писателя, спустя, решила, что пора второй попытки приспела. И взялась за "Чевенгур"

Прототипы Воланда. "Мастер и Маргарита", М. Булгаков

Текст: Лиля Калаус

Имя "Воланд" Булгаков позаимствовал из "Фауста" Гете, там оно звучит всего один раз, когда Мефистофель просит нечистую силу расступиться и дать ему пройти: «Дворянин Воланд идёт!». В романе "МиМ" огромное количество аллюзий на "Фауста", например, трость Воланда с набалдашником в виде головы пуделя (Мефистофель впервые появляется перед доктором Фаустом в обличье пуделя). Булгаков любил оперу Шарля Гуно «Фауст», и в сцене встречи со Степой Лиходеевым цитирует кусочек арии Мефистофеля: "Вот и я!" - ”Одиннадцать! И ровно час, как я дожидаюсь вашего пробуждения, ибо вы назначили быть у вас в десять. Вот и я!”. Помните, как свидетели пытаются и не могут точно вспомнить фамилию черного мага? "Может быть, Фаланд?" В старинной немецкой литературе одно из имен чёрта - Фаланд. Переводится как "обманщик, лукавый". 

И был еще скандинавский бог Вёланд, языческий бог-кузнец, в эпоху христанства превращенный, естественно, в демона. «Песнь о Вёлунде» есть в «Старшей Эдде». Велунда, искусного кузнеца, взяли в плен, изувечили – после он хромал. Месть бога была такова – он убил сыновей короля, пленившего его, и из черепов сделал кубки, которые выслал отцу в подарок.

Крысолов дудит в дуду. Вечное повторение сюжета

Текст и фото: Елена Невердовская

Утро воскресенья. Пустые улицы. Спящий или сонный город. Истошный крик ребенка приковывает внимание, мы ждем, когда же увидим его, этот источник безутешного крика, мы знаем, сейчас он появится, угадываем по приближающемуся звуку. Вот. Он. Мальчик, потерявший родителей. Орущий, ждущий помощи от взрослых. Мы - взрослые, мы готовы помочь. Но крик стихает, женщина опередила нас, она уговаривает пацана успокоиться и подождать. Папа рядом, папа найдет. 

Ерунда, никто бы не придал значения, если бы не город, не Гаммельн, Гамельн, Hameln. Тот самый, откуда крысолов 26 июня 1284 года увел в никуда 130 детей. Здесь любой детский крик кажется знаковым. Здесь все - старая легенда, старая история, любое действие отсылает в прошлое, любой намек однозначен.

О крысолове и детях наслышан каждый. 

Играющий на дудочке музыкант за вознаграждение обещает освободить город от крыс. Крысолов заманивает их в реку и они все тонут в водах Везера. Он выполняет свое обещание, но жадные отцы города не выполняют свое, они выгоняют крысолова из города, не заплатив ему ни гроша. Тогда музыкант возвращается вновь, и снова играет на дудке, но на этот раз за ним идут не крысы, а дети. Мальчики и девочки тянутся за крысоловом, он играет на дудке, уводит их в горы, где дети исчезают навсегда. 

Рукописи не возвращаются. Аркадий Арканов

Текст: Майя Ставитская

Сповосочетание "рукописи не" немедленно отзовется в мало-мальски образованном русскоязычном человеке продолжением "горят". При том даже, что любой русский знает о сожженном втором томе "Мертвых душ". Не говоря уж об эмпирическим путем полученном знании, которое вопиет: "вполне себе горят". Такое уж было у Михаила Афанасьевича свойство, афористичность, солнечный Телец с асцендентом в Близнецах - умение выразить целый пласт системы ценностей, точно найденным словом, создание мемов. А, кстати, знаете, что буквально слово "мем" по-французски значит "тот самый"?
И так уж причудливо тасуется колода, что третьего дня подруга делает сетевой пост о мистической связи между Гоголем и Булгаковым, немедленно отзывающийся в памяти давней эпиграммой Александра Иванова "Покушав однажды гоголя-моголя". Позже понимаешь, слишком жестокой к грешащему излишней выспренностью и пафосом автору. Но то умом, память тела хранит другое, как хохотала ты, девчонкой, над стихотворением в "литературке". И все-то оно рядом: Гоголь, сжегший; Булгаков, сказавший: "не горят": Иванов, неуловимо ассоциирующийся у тебя обликом с Гоголем (вот убей - не скажешь, почему, но что-то есть-таки) и написавший эпиграмму о горящих рукописях. А еще в ивановском "Вокруг смеха" в детстве видела ты выступления сатирика Аркадия Арканова. Нормальный дядька, чо.
Он бы для тебя и остался "нормальным дядькой, чо", когда бы не книга эта "Рукописи не возвращаются".

Около 87-го журнальная публикация в "Юности". Название, как заявка на выплеск антипатии: "И этот туда же, вот не дают им покоя булгаковские лавры, только бы примазаться, коньюктурщики". И... ты начинаешь читать, даром что ли журнала целый месяц ждала? И... аллюзия, впрямь, прозрачна, даже и форма выбрана та самая, роман в романе. Реальность, в которой "вместо слабых мира этого и сильных лишь согласное гуденье насекомых".

О платочках

Текст: Майя Ставитская

Нет, не о синеньком скромном, который падал с опущенных плеч. И не о том, тем более, что "замерзает, меня согревая, оренбургский пуховый". О носовых. Вы пользуетесь носовыми платками? Я нет. Уже и клинекс бумажный покупать перестала. Если насморк, отрываю от рулона кухонных бумажных полотенец. У них более плотная текстура, чем у туалетной бумаги. Не расползаются под рукой. А для слез... Для слез не пользуюсь. Потому что есть правило - плачешь, не касайся лица. Не сморкайся, не промокай слез, даже не умывайся. Дай им течь свободно. И тогда минут через десять только поправишь макияж. Без последствий.
А начни размазывать слезы сопли и слюни, хоть руками, хоть платком - опухшие красные щелочки глаз и опухший нос надолго гарантированы. Ну и к чему сейчас о платка? Да вот книгу на днях прочитала, в которой носовой платок - очень яркая деталь. Символ расставания Используют его только не вполне привычным образом.. Но прежде - о самом, что ни на есть традиционном. Плачущая женщина и мужчина, который протягивает ей свой носовой платок: "Вот, возьмите, миссис Батлер, в критический момент у вас никогда нет при себе платка".
Скарлетт, Рэтт, "Унесенные ветром". Они и расстанутся так же. Она плачет, он протягивает очередной платок. А еще? А еще: "Сударь, Париж не вымощен батистовыми платочками. Это должны понимать даже вы. Хотя и явились из Гаскони" Помните, Арамис, платок с инициалами "К.Б.Т." и вторая по счету назначенная д`Артаньяну за первый день его пребывания в Париже дуэль. Платок, как яблоко раздора. Впрочем, юный гасконец проявил себя на заре карьеры тем еще слоненком в посудной лавке. Первым поводом к дуэли, помнится, была перевязь Портоса, а третьим - толчок в раненное плечо Атоса.

Светильник "Servus" / Бумажный платок. Производитель Supergrau

В том смысле, что платок - не сюжетообразующая деталь. Отнюдь. А помните, в каком произведении именно на платке завязана интрига? "Она меня за муки полюбила, а я ее за состраданье к ним" "Отелло", Вильям наш Шекспир. Вот там одновременно и главный обвинитель, и и основная улика, и судья неправедный. Кончается помним как: "Молилась ли ты на ночь?" Бедный обманутый ревнивец, бедняжка Дездемона. Есть еще один роман, в котором тот же сюжет, перенесенный в Иудею незадолго до рождества Христова. Не основная линия, одна из ветвящихся боковых. "Мой старший брат Иешуа", Лазарчук, отношения Ирода с одной из жен, так кажется. Там не платок даже а род покрывала, расшитого магическими письменами. Имеющего свойство утешать в горестях и утишать боль. И тоже печальная концовка. Просто вспомнилось.

Книжные вести. Из подсмотренного, подслушанного и услышанного

Текст и фото: Елена Невердовская

Очевидно, глубоко во мне всегда жил и сейчас здравствует дидакт и педагог: я дарю подросткам книги - детям, племянникам, друзьям детей. И взрослым, впрочем, тоже. Однажды я захотела подарить племяннику книгу одного автора, но забыла и имя и название, знала только немного из биографии писателя и тот факт, что он незадолго покончил с собой. Депрессия. 

Прихожу в книжный магазин в Дюссельдорфе, огромный, на нескольких этажах, нахожу отдел романов и спрашиваю продавщицу. Она: 

- О, я тоже сейчас не скажу имя, но знаю, о чем Вы, подождите, - девушка набирает некие ключевые слова и выдает мне имя: 

 -  Дэвид Фостер Уоллес. 

Кафе в книжном "Кофейное пятно". Шпионские снимки на смартфон

Жаль, что этот книжный не лежит у меня на пути.  

Пару лет назад я нашла ему замену - в Кельне. На одной из центральных площадей города расположен огромный магазин Майерше /Mayersche (по имени основателя Якоба Антона Майера, 1782 – 1857, до сих пор принадлежит «семье»), в него можно зайти после шопинга, перед посещением музея, в плохую погоду, когда не хочется ждать трамвая под дождем, перед рождеством после глинтвейна и сосисок на ярмарке (если честно, я предпочитаю лосося на дровяном гриле)… 

Кафе "Кофейное пятно". Шпионские снимки на смартфон

Одним словом, я подсела. Даже если ничего не надо покупать, ничего не хочется читать, я захожу туда побродить между книг и выпить латте макьято в кафе "Кофейное пятно". Атмосфера - это наше все. 

основатель магазина Якоб Антон Майер, 1782 – 1857, книжный до сих пор принадлежит «семье». Шпионские снимки на смартфон

Таких как я - тьмы и тьмы: в кафе в час пик не найти свободный столик, тогда приходится пить кофе у стойки; накануне больших праздников в кассу стоят кошмарные очереди, ведь кельнцы тоже думают, что книга - лучший подарок, и приобретают книги стопками. 

Лиля Калаус

Лиля Калаус родилась и выросла в Алма-Ате, закончила физматшколу, а затем КазГУ, факультет русской филологии.

Пишет книги, сочиняет стихи. Еще она редактор и издатель: редактирует и печатает чужие романы, статьи, стихи и эссе. Еще Лиля Калаус критик, она критикует других, которые сочиняют и издают романы, сборники, антологии, снимают кино. Иногда она рисует бабочек, иногда женщин, иногда у нее получаются даже инопланетяне и прочие мифологические и мифические персонажи.

Совсем недавно Лиля Калаус начала работать в качестве модератора на телевидении и ведущей на радио.

Член Союза писателей Казахстана

Член PEN-клуба (Центральная Азия)

Лиля Калаус. Фото: Елена Невердовская

 О надежде (Бог даст, не последней)

Текст: Майя Ставитская

Как люди в сетях знакомятся? Я не о тех, которые сайты знакомств, там иначе, наверное. О привычных социальных. Смешно, "привычных". Примета ускорившегося времени: десять лет назад интернет считался бюргершами приютом для извращенцев, сейчас каждая использует аккаунт хоть в одной из сетей наравне с ежедневным общением (кроме совсем дремучих). Так вот, как знакомимся: видишь в обсуждениях комментарии, которые нравятся и запоминаются, лайкаешь, раз, другой, третий. Если не только ты попал в резонанс, но и к тебе, ответные одобрямсы не заставят себя ждать. После удачно обмениваетесь репликами; предлагаешь или получаешь предложение дружбы; все.